— Но ведь на коже это у меня не выжжено, правда? — продолжал Шайам. — Как только мои два года кончатся, я вернусь в свою деревню.

— Это ты сейчас так говоришь. Мой дядя учился в колледже; он уже десять лет работает в министерстве. Так вот, получает он вдвое меньше нашего.

— Ты хочешь сказать, что жалованье тебе платят не зря, — язвительно заметил Шайам.

— Я только говорю, что надо хвататься за любую возможность, которую предлагает жизнь. — Арджун ткнул пальцем в упавшую на обочину дороги банку. — Если судить по звуку, в ней еще осталось пиво. Вотчто я имел в виду. Отличное угощение, дружище.

— Арджун, — возразил Шайам, — ты не забыл, нас ведь двое на дежурстве, правда?

— Не беспокойся, дружище, — усмехнулся Арджун. — Я с тобой поделюсь.

Когда грузовичок отъехал от блокпоста на полмили, водитель убрал ногу с педали газа. Парень, стоявший в кабине, вытер лицо полотенцем и, натянув черную футболку, опустился на сиденье. В воздухе висел отвратительный запах пива. Молодые партизаны молча переглянулись.

Между ними на низенькой скамейке сидел мужчина в летах. Его черные кудри, мокрые от пота, прилипли ко лбу; усы блестели в ярком свете луны. Когдагрузовичок проносился мимо блокпоста, офицер ФОКа

С металлическим скрежетом задняя дверь грузовичка приоткрылась, чтобы находящиеся внутри вооруженные люди смогли подышать свежим воздухом.

Эта гора на побережье имеет много названий. Индусы называют гору «Шиванолипата малай» — «Отпечаток ноги Шивы», объясняя тем самым ее происхождение. Буддистам она известна как «Шри-Пада», «Ступня Будды», ибо они уверены, что это след левой ноги Будды, путешествовавшего по острову. Мусульмане зовут ее «Адам малай», или «Гора Адама»: в X веке арабские купцы считали, что Адам, изгнанный из рая, остановился здесь и стоял на одной ноге до тех пор, пока Аллах не принял его раскаяние.