— Значит, будете молчать, словно деревянный идол, да? — раздраженно спросил Харнетт.

— Прошу прощения?

— Я тоже вынужден просить прощения, поскольку у меня сложилось впечатление, что мы напрасно отнимаем Друг у друга время. Вы человек занятой, я тоже человек занятой, так что у нас нет времени сидеть и без толку пререкаться. Я знаю, Стиви почему-то взбрело в голову, что наше судно дало течь. На самом деле это не так. Все дело в том, что по своей природе в нашем бизнесе бывают взлеты и падения. Стиви еще слишком зелен, чтобы это понять. Я своими руками создал эту компанию, и я знаю, что происходит в каждой конторе и на каждой строительной площадке в двадцати четырех странах мира. И для меня большой вопрос, нужен ли нам специалист по внутренней безопасности. Из того немногого, что мне довелось о вас услышать, я понял, что ваши услуги ценятся недешево. Лично я являюсь страстным поборником бережливости во всем. Для меня бездефицитный бюджет — все равно что Священное Писание. Постарайтесь хорошенько уяснить — каждый потраченный цент должен себя оправдать. Если какое-то вложение не дает результата, этому не бывать. Эту коммерческую тайну нашей корпорации я готов вам открыть. — Харнетт откинулся назад, словно паша, ожидающий, пока раб нальет ему чай. — Но вы попробуйте меня переубедить, хорошо? Я сказал свое слово. Теперь я с радостью обращаюсь в слух.

Джэнсон слабо улыбнулся. Придется извиниться перед Стивеном Бертом — он сомневался, что расположенный к его другу человек назовет его «Стиви», — но, похоже, здесь провода замкнулись. Джэнсон принимал далеко не все предложения из тех, с которыми к нему обращались, и уж это дело ему определенно не нужно. Надо как можно быстрее выпутываться из этого дурацкого положения.

— Я даже не знаю, что сказать, мистер Харнетт. Судя по вашим словам, у вас все под строгим контролем.