Харнетт кивнул без улыбки, признавая очевидное наблюдение.

— В моем корабле нет течи, мистер Джэнсон, — с самодовольной снисходительностью заявил он. — Наша деятельность по всему миру чертовски хорошо защищена. Так было всегда, и у нас еще ни разу не возникало никаких проблем. Не было ни утечки информации, ни провалов, ни даже крупных недостач. И, по-моему, кому как не мне это знать — тут мы с вами согласимся?

— Глава компании, не знающий, что происходит у него дома, только тешит себя иллюзиями, что является руководителем, ведь так? — спокойно откликнулся Джэнсон.

— Вот именно, — просиял Харнетт. — Вот именно. — Он устремил взгляд на устройство внутренней связи. — Послушайте, вас рекомендовали с лучшей стороны — я хочу сказать, Стиви ни о ком так высоко не отзывался, и я не сомневаюсь, вы знаете свое дело. Я очень признателен за то, что вы к нам заглянули, и, как я уже говорил, мне только остается пожалеть, что мы напрасно отняли ваше время...

Джэнсон отметил множественное число: «мы». Здесь чувствовался неприкрытый подтекст: «Я сожалею о том, что член высшего руководства компании доставил неудобство нам обоим». Можно не сомневаться, в самом ближайшем будущем Стивен Берт станет объектом уничижительных насмешек. Но все же Джэнсон решил позволить себе сказать на прощание несколько слов, хотя бы ради друга.

— Ничего страшного, — сказал он, поднимаясь с кресла и пожимая протянутую через стол руку. — Рад был услышать, что у вас все в полном порядке. — Склонив голову набок, он как бы мимоходом добавил: — Да, кстати, как насчет вашего «запечатанного предложения», которое вы только что направили по поводу контракта в Уругвае?

— Что вам об этом известно?

Харнетт встрепенулся; был задет обнаженный нерв.

— Вы ведь запросили девяносто три миллиона пятьсот сорок тысяч, не так ли?

Харнетт залился краской.

— Подождите. Я одобрил наше предложение только вчера утром. Черт побери, откуда вам известно...